Хампердинк, что ли? Но вслух она своих догадок высказывать не стала, чтобы не попасть пальцем в небо. Наверняка он - меломан, знаток... Музыка как-то незаметно захватила её. Она будто лилась потоком со всех стен и мягко окутывала , завораживая. Что там говорил по этому поводу Остап Бендер? "Типичный охмуреж под звуки мандолины". Кажется, она произнесла это вслух, потому что вернувшийся из кухни с подносом Виктор кивнул:

- А то нет!

Из маленькой навесной полки - книжной, приспособленной под мини-сервант - он достал бокалы. На журнальном столике уже стояла бутылка какого-то вина.

"Киндзмараули", - похвастался Виктор. - Из Тбилиси друг привез.

Может, ещё не поздно встать и уйти? Но Евгения продолжала сидеть, понимая, что она уже заступила за черту. В детстве, играя в "классики", в таких случаях они кричали друг другу:

- Стратила!

То есть, на время выбыла из игры. Вот и она выбыла. Из своей привычной жизни.

Тот день, когда она познакомилась с Виктором и провела у него ночь, вернувшись домой под утро, перевернул её жизнь. Прежде подруги рассказывали Евгении, что сексом можно заниматься долго, но, сколько она себя помнила в семейной жизни, лишь первую неделю медового месяца они... совокуплялись какое мерзкое слово! - дважды в день, утром и вечером, потом только вечером, перед сном, потом раз в неделю, потом... Но чтобы всю ночь! Она считала, что женщины, рассказывая о таком, просто преувеличивают.

Вначале она ещё повторяла себе: нужно идти домой, но время вдруг стало существовать отдельно от нее. Шло себе и шло, где-то в другом измерении, пока не стало светло за окном.

Сонный Виктор только пробормотал:

- Я тебя провожу.

- Не нужно. Уже утро, а я живу в соседнем доме, - сказала она, целуя его в губы и смутилась: на нижней губе Виктора темнел синяк. Евгения, ты страшная женщина!

- Я буду ждать тебя завтра. В семь, - сказал он.

Она лишь усмехнулась про себя: её любовник! У неё никогда прежде не было любовника. А теперь она шла домой, как... А как она шла? Боялась?