- Женя, ты неоригинальна. Этот вопрос задает обычно девяносто процентов женщин.

- Женщины, переведенные на проценты... Фраза, достойная исследователя. Можно подумать, речь идет по крайней мере, о гареме царя Соломона.

- Гарем бы я не потянул. Не в смысле мужской силы, а в материальном отношении - их же всех пришлось бы содержать!

Разговор между ними стал выглядеть какой-то балансировкой на грани пошлости и пустого трепа, поэтому Евгения решила: пора и честь знать! Она поднялась с бревна и проговорила светским тоном:

- Благодарю за доставленное удовольствие видеть вас!

- Ну ты даешь! - присвистнул он, не трогаясь с места. - А говорила, что не кокетка. Чего это вдруг ты спохватилась? Вспомнила о супружеском долге? Забыла сварить борщ?

Она фыркнула.

- Я тебе неприятен?

- Отнюдь!

Вот черт, опять кого-то копирует! Неужели действительно она не умеет общаться по-человечески?

- Тогда пойдем.

И она пошла. Не думая о том, что кто-то из знакомых может её увидеть. Об Аркадии она почему-то не вспомнила.

Квартира её нежданного знакомого вовсе не была похожа на вертеп, чего она в глубине души боялась. И, похоже, не было в ней постоянной женщины. И шторы на окнах были, и тахта покрыта хорошим покрывалом, и картина на стене намекала на некий уют... Но огромный музыкальный центр на полкомнаты, инструменты в ящике, у батареи, стопки кассет повсюду...

- Да разведен я, разведен! - вдруг отчего-то сказал он с сердцем что-то такое прочел для себя в том интересе, с которым она оглядывала его квартиру? - Никто посторонний сюда не войдет, никто не постучит! Это моя квартира!

- Пожалуйста, - пожала плечами Евгения. - Я на неё вовсе не претендую.

- Прости! - он поцеловал её руку. - Не обиделась? Я быстро. Поскучай немного.

Он не стал включать верхний свет, зажег торшер с темно-бордовым абажуром и поставил какую-то музыку. Знакомое, подумалось Евгении.