- А почему ты считаешь, что я хуже тебя?

- Что ты, дурочка, что ты! - пугается Люба. - У меня и в мыслях не было тебя обидеть! Но ты ведь никогда прежде не собиралась взять и пустить свою семью под откос...

Она опять впадает в прежний покровительственный тон. Воистину, "чужую беду - руками разведу"...

- А ты все средства перепробовала? - спрашивает Надя, другая её подруга.

Надо отдать им должное: обе стараются удержать её от опрометчивого шага. Люба - потому, что у неё есть семья, и она хочет того же для Евгении. Надя - потому, что у неё нет семьи, и она не хочет, чтобы Евгения шла по её стопам.

Но никто из них не знает о Викторе. Почему-то Евгения вдруг перестала делиться с ними, знающими всю её подноготную чуть ли не с материнской утробы. И сейчас они отговаривают её не по причине своей душевной черствости или невнимательности, а потому что просто не знают! Даже не представляют себе, как Евгения изменилась!

Пойти на суд Аркадий никак не соглашался. Она его еле уговорила. Пригрозила - со слов юриста, конечно! - что если он не придет два раза, на третий её все равно разведут, но уже без его участия.

Конечно, судья стал допытываться, в чем причина их развода. Трудно поверить в то, что они не сошлись характерами... после семнадцати лет совместной жизни!

- Не знаю, что с нею случилось! - горестно сказал Аркадий и при всех заплакал.

Судья закашлялся, а женщины-заседатели суровыми взглядами окинули Евгению.

- Спросите мою жену, в чем она может меня обвинить? - продолжал публично горевать Аркадий. - Разве все эти годы я жил не для семьи?

- А вы что на это скажете? - обратился к Евгении судья.

Что она скажет? Да уж не правду! Разве вы к ней готовы? Она представила, как округляются глаза у дам-заседательниц, если она скажет: "Мой муж меня не удовлетворяет!" Или: "Хочу развестись, потому что мы не живем, как муж и жена".